ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ РОЛЬ ПОНЯТИЙ. (Часть 7)

Познавательно такая попытка не будет ничего производить, кроме молчаливых экивоков, дрянных метафор и непризнанных «заимствованных» понятий. Эпистемологически это было бы продуцированием атрофии способности различать и паники перед огромным, недифференцированным хаосом неразборчивых данных, которые означают: регресс взрослого ума к чувственному уровню осознания, к беспомощному террору примитивного человека. (Это случается сегодня в определенных школах биологии и психологии, чьи ложные определения понятия «обучение» ведут к попыткам приравнять «поведение» куска железного магнита к «поведению» человека.)

Требования познания определяют объективные критерии концептуализации. Наилучшим образом они могут быть определены в форме эпистемологической «бритвы»: понятия не должны ни умножаться сверх необходимости - следствием чего является: ни интегрироваться в отрицании, игнорировании необходимости.

Относительно дополнительной области образования понятия, она состоит в основном из подразделений, которые обозначают незначительные оттенки значений, такие как прилагательные, которые почти - но не полностью - синонимичны. Такая область сеть специальная сфера литературы, художников слова: она представляет форму экономии единицы, что разрешает огромное красноречие выражения (включая эмоциональное красноречие). Большинство языков имеют слова, не существующие в других языках. Но так как слова имеют объективные ссылки, такие «дополнительные» понятия одного языка могут быть и переводятся в другом посредством описательных фраз.

Дополнительная, необязательная сфера включает еще одну любимую категорию (и чучело) современных философов: «пограничный случай».

Под «пограничным случаем» они подразумевают сущности, которые разделяют некоторые характеристики с отсылками данного понятия, которого нет у других; или разделяют некоторые характеристики с отсылкой к двум различным понятиям, по сути, эпистемологически существующим где-то посередине, — например, определенные примитивные организмы, которые биологи не могут классифицировать полностью ни как животные, ни как растения.

Любимые современные философские примеры таких «проблем» выражены вопросами: «Какой именно цветовой оттенок представляет концептуальную границу между «красным» и «оранжевым»?» Или «Если вы видели только белых лебедей и затем увидели одного черного, то по каким критериям вы будете классифицировать его: как «лебедя» или дадите ему другое имя и присоедините новое понятие?» Или: «Если вы обнаружили, что марсианин имеет человеческий мозг, но тело паука, как вы будете классифицировать его: как разумное животное, то есть как «человека».
Все это сопровождается жалобой, что «Природа не подсказала нам, какой делать выбор», и направлено продемонстрировать, что понятия представляют произвольную группировку, оформившуюся человеческой (социальной) прихотью, что они не определены объективными критериями и не имеют познавательной действенности.
Что демонстрируют такие доктрины, так это непонимание познавательной роли понятий, то есть факт, что требования познания определяют объективные критерии образования понятий. Концептуальная классификация вновь открытых сущностей зависит от природы и степени их дифференциации из их подобий к предыдущим известным сущностям.
В случае черного лебедя объективно обязательно классифицировать их как «лебедей», потому что виртуально все их свойства подобны свойствам белых лебедей и различия в цвете - не познавательное значение. (Понятия не должны умножаться сверх необходимости.) В случае разумного паука с Марса (если такое существо возможно) различия между ним и человеком могут быть столь велики, что изучение одного едва ли применимо к другому, следовательно, образование нового понятия обозначает, что марсиане будут объективно обязательными. (Понятия не интегрируются без необходимости.)

В случае сущностей, для которых в равной степени характерен баланс между отсылками двух различных понятий - таких как примитивные организмы или переходные оттенки цвета - не существует познавательной необходимости классифицировать их под какое-либо (или любое) понятие. Выбор не является обязательным: он может обозначать их как подкатегорию какого-либо понятия или (в случае континуума) может обрисовать приблизительное угадывание линии (по принципу «не больше, чем X, и не меньше, чем Y), или можно идентифицировать их описательно - как делают номиналисты, когда они представляют «проблему».

(Эта «проблема* - чучело, по отношению, кажется, только к традиционалистски - реалистическим теориям Вселенной, которые требуют, чтобы понятия определялись с помощью и относительно архетипов и метафизических «сущностей».)
Бели спросить, согласно такой точке зрения: кто же удерживает порядок в организации человеческого концептуального словаря, предполагая изменения в выражении определений, формулирует принципы познания и критерии науки, проектирует объективные методы и коммуникации внутри и между определенными науками и снабжает руководством для интеграции знаний человечества? - ответ будет таким: философия. Таковы задачи эпистемологии. Высочайшая ответственность философов - служить руководителями и интеграторами человеческого знания.
Это ответственность, которую современная философия не просто умалчивает, хуже того: она ее отменила. Она взяла на себя ведущую роль в дезинтеграции и разрушении знания - и имеет все шансы в процессе этого покончить с собой.
Философия - основание науки; эпистемология - основание философии. Это новый подход к эпистемологии, с которого началось возрождение философии.