ПАРАДОКС  ПСИХОЛОГИИ



Ни долгая история, ни убедительные теории, ни тома монографий, ни использование математических расчётов и логических построений ещё не дают области знания права называться наукой, как не признаются науками алхимия, астрология или диалектический материализм. Наука становится наукой тогда, когда принимает на себя определённые обязательства, которые Кант назвал «дисциплиной метода». Мы можем объяснять мир с позиций религии, мифологии, эзотерических учений или просто житейских представлений — это наше право. Но если мы заявляем, что хотим рассуждать с научных позиций, то должны соблюдать некоторые правила. Например, не принимать ничего на веру, сомневаться в любом высказанном утверждении, не придумывать дополнительные сущности там, где в них нет необходимости, стремиться проверять выдвинутые гипотезы на практике.

Если данные условия не выполняются, то перед нами не наука, а «преднаука», метафизика. И в этом нет ничего плохого. С метафизики начинались все высокоразвитые на сегодняшний день науки. Предшественники физиков когда-то видели причину безостановочного движения небесных тел вокруг Земли в Божественном предначертании, предшественники химиков искали философский камень, предшественники биологов писали трактаты о единорогах и драконах. И критики не любили, могли даже оппонента под суд инквизиции подвести. Но настало время, когда пришли Галилей и Ньютон, Лавуазье и Менделеев, Линней и Дарвин. Разобрав завалы накопленных бессистемных сведений, они отбросили домыслы, увидели неочевидную суть явлений — и рождение науки состоялось.

Но произошло ли рождение психологии? Показательно, что даже многие отцы-основатели психологии не были в этом уверены. Уильям Джеймс отзывался о научной состоятельности психологии весьма скептически. Зигмунд Фрейд, отличавшийся крайней нетерпимостью к критике, создал немало совершенно непроверяемых теорий и сам называл психоанализ скорее религиозным орденом, чем научным направлением.
Физика как наука началась с утверждения Ньютона “Гипотез не измышляю” Это был призыв отказаться от домыслов, верить только природе и логике. Одно из направлений психологии — бихевиоризм тоже вроде бы основан на таком требовании. Его представители критикуют психоанализ, гуманистическую психологию и другие направления за попытки “лезть в душу“, рассуждать о вещах, которые не могут быть доподлинно известны. Однако это направление, дав немало интересного, со временем покинуло передний край науки. Оказалось, что решение подойти к человеку как к обычному предмету изучения, не принимая в расчёт его душу и свободу воли, тоже теория, ничуть не менее умозрительная, чем все прочие.

Напротив, именно в душевные глубины старались проникнуть создатели разных теорий личности — Фрейд, Юнг, Хорни, Адлер, Маслоу, Берн. Они высказали немало захватывающих идей (часто противоречащих друг другу). Читая их труды, множество людей испытывали чувство узнавания, волнующего постижения сути. На основе их методов работают, и довольно эффективно, психотерапевтические школы. Но насколько научны данные теории и методы? Как проверить существование Ид и Супер-Эго, комплексов, архетипов, самоактуализации и т. п.?

На ещё большие сомнения наводит такое обстоятельство. Почти любой психолог-практик на вопрос, каковы его теоретические воззрения, ответит, что в принципе ему близка вот эта теория, но нравится ещё и та, с кем-то он в целом не согласен, хотя одна мысль кажется очень привлекательной. Как бы мы отнеслись к физику, который на тот же вопрос сообщил бы, что он разделяет в целом теорию эфира и одновременно теорию относительности, а в работе исходит из Птолемеевой системы мира и использует идею Эмпедокла о том, что мир состоит из четырёх стихий?

Безусловно, многие данные, например психофизиологии или психологии восприятия, вполне научны и достоверны. Но то ли это знание, ради которого возникла наука о психике? Относится ли оно к человеку как мыслящему, чувствующему, принимающему решения субъекту? Помогает ли оно в решении наших мучительных психологических проблем? Зато работы Юнга, скорее поэтичные, чем строгие, помогают: скорее искусство, чем наука, интерпретации рисуночных тестов открывают нам что-то очень важное в нас самих.

Вот он, главный парадокс современной психологии: то, что строго научно, по сути, не о человеке, то, что о человеке, — ненаучно.