НЕУДОБНЫЙ ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ

 


Казалось бы, лучшего предмета изучения, чем человек, не найти. За ним не нужно лететь в космос или отправляться в археологические экспедиции. Его не приходится отлавливать в джунглях или выращивать в насыщенном растворе. Ни микроскоп, ни телескоп здесь не требуются, и сам он не прячется, не отбивается, не убегает и даже готов помочь. О чём ещё мечтать учёному? Однако психологи столкнулись с тем, что этот идеальный предмет изучения создаёт им немало серьёзных проблем. Вот только некоторые.
Наука, как правило, оперирует общими понятиями, ищет общие закономерности. Люди же все разные, каждый человек всегда частный случай. То, что справедливо для тысячи, оказывается неверным для тысяча первого. Разве можно было бы считать
минералогию ТОЧНОЙ ДИСЦИПЛИНОЙ, если бы каждое её утверждение применялось только к одному конкретному камешку? Между тем в той части психологии, которая изучает личность и служит теоретической базой для психотерапии, дело обстоит именно так. Интереснейшие работы  по психотерапии представляют собой подробнейшее, во всех мелочах, описание длительного опыта работы с одним-единственным клиентом. Некоторые труды по психологии развития — это записи продолжительных наблюдений за одним-единственным ребёнком, например, от рождения до года. Такие исследования бывают намного содержательнее вольных обобщений или всеохватных теорий.

Научные утверждения должны быть непротиворечивы: Земля или в центре мира, или нет; дельфин или млекопитающее, или рыба. А в психологии сам объект изучения противоречив: братья и сестры в глубине души и любят друг друга, и ненавидят. Мы и боимся, и хотим перемен. Ведём себя одновременно и как взрослые, и как дети... И таких примеров масса. В результате психологам сплошь и рядом предлагаются диаметрально противоположные объяснения тех или иных явлений. Одни учёные утверждают, что человек вырастает неорганизованным и безвольным, если в детстве его слишком строго контролировали. Другие — что это случается, если его не приучали к порядку и дисциплине. И первые, и вторые применяют свой подход на практике в педагогике и психотерапии. И то и другое иногда действует, иногда — нет.

Важная задача науки — устанавливать причинно-следственные связи, Уяснять, почему что-то произошло именно так. При этом недоучёт каких-то факторов может привести к неверным выводам и ошибочным Действиям. Так случилось, например, когда Древние римляне, захватив плодороднейшие земли Нубийской провинции, начали глубоко вспахивать, чтобы повысить урожайность. В результате всю территорию поглотила пустыня Сахара. Плодородный слой почвы, как только он был взрыхлён плугами, просто сдуло в Средиземное море постоянными в этой местности сильными ветрами.

Между тем, чтобы объяснить поведение человека и его реакции, выявить источник его проблем, нужно учитывать необъятное множество факторов: наследственные данные и особенности внутриутробного развития и родов, органическое состояние мозга и обстановку в семье, принадлежность к определённому слою общества и поколению, впечатления далёкого детства и последних пяти минут, воспитание, вероисповедание, убеждения, даже, быть может, опыт прежних жизней и много чего другого. Почему эта маленькая девочка плачет и наотрез отказывается ходить в школу? От природы слишком замкнута, ранима? Чего-то сильно испугалась в раннем детстве? До сих пор очень тесно связана с матерью и не в силах расстаться с ней на полдня? Родители часто говорили ей: «Вот пойдёшь в школу, там с тобой не будут церемониться»? Поссорилась с ребятами? С учительницей? А может, в школу ведут 13 ступенек, а знакомая девочка сказала: кто ходит по такой лестнице, скоро умрёт?.. Вариантов наберётся многие десятки. Даже опытному детскому психологу понадобится немало времени и усилий, чтобы понять, что стоит за нежеланием идти в школу. Учесть всё, узнать, что оказалось решающим в данный момент, очень непросто, а порой и невозможно. Почти в любой науке чем лучше и полнее теория, тем более богатой способна стать практика. Чем детальнее инженер знает сопромат (теорию сопротивления материалов) и чем строже следует его законам, тем больше шансов, что его мост не рухнет. В то же время такие эффективные методы психотерапии, как семейная терапия и психодрама, строгой развитой теории не имеют. Более того: лучше работает как раз тот психотерапевт, который готов в любой момент ради одного конкретного человека отбросить все известные ему теоретические схемы. Изучение предусматривает исследование какого-то определённого предмета. Нельзя констатировать наличие ног у головастика, «не заметив», что в процессе изучения он уже успел превратиться в лягушку. Но с людьми всё происходит гораздо сложнее. «Ты кто... такая?» — спросила Синяя Гусеница в сказке Льюиса Кэрролла «Приключения Алисы в Стране чудес». «Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась». В самом деле,  если проводится опрос 100 человек, то большинство просто ответит на вопросы — и все, некоторые впервые задумаются о чем-то важном для себя, а для кого-то вопрос анкеты может оказаться именно той каплей, которой не хватало для принятия существенного решения. Получается, что часть группы после опроса не совсем уже те люди, что приступали к нему, у них могли измениться убеждения, настроение планы. И тогда о ком же говорят полученные данные — о прежних людях или о новых?

Готовность человека как объекта изучения пойти навстречу исследователю также иллюзорна. Случается, заяц убегает от зоолога, торнадо возникает совсем не там, где его ждали метеорологи. Но ни заяц, ни торнадо не будут намеренно обманывать учёного, вести себя так, чтобы понравиться ему или «поставить его на место». Между тем человек, даже обращаясь к психологу за помощью и советом, часто всеми силами стремится утаить от него истинное положение вещей, и специалист вынужден пробираться к сути проблемы сквозь частокол психологических защит. Есть и более серьёзная сторона вопроса. Сейсмолог может прийти в ужас от последствий землетрясения, но он не будет обвинять или, наоборот, оправдывать слепую стихию. Ихтиолог поразится прожорливости акулы, но при этом сохранит объективность. А как её сохранить психологу, имеющему дело с семейным тираном, насильником, а то и с убийцей? Подобно врачу, он не должен отказывать в помощи никому. Однако врач работает с организмом, а психолог имеет дело с тем самым сгустком ненависти и жестокости, который явился источником человеческих страданий. Для того чтобы правильно вести себя в столь этически сложной ситуации, одного профессионализма мало, нужна мудрость, способность увидеть человеческое начало даже там, где его почти не осталось. Но нельзя же потребовать от каждого человека со специальностью “психолог” быть мудрым или достичь просветления!
Наконец, любая наука гордится сделанными ею предсказаниями, справедливо считая их главными доказательствами собственной состоятельности. Если затмение Солнца наступает секунда в секунду согласно сделанным расчётам астрономов, если вновь открытый элемент периодической системы обладает именно теми свойствами, какие ожидали химики, если Троя оказывается на том месте, где её искали историки, значит, научный метод верен. Однако любое предсказание относительно человека лишь предположение. Даже если всё говорит за то, что он должен почувствовать то-то и то-то, отреагировать так-то и так-то, он всегда способен поступить иначе. Ведь несмотря на все гены, комплексы, архетипы и скрипты, человек наделён свободой воли, свободой выбирать и принимать решения. И это, пожалуй, самое важное ограничение возможностей психологии.

Многие из вышеперечисленных проблем знакомы самым развитым наукам. Физике, например, пришлось признать, что нельзя учесть все факторы, действующие на чаинку в стакане, и предсказать её местоположение через пару секунд. Смирились физики и с электроном, который и частица, и в то же время волна, и с квантовыми объектами, меняющимися при попытке их зафиксировать. Более того, принятие и преодоление этих противоречий позволило родиться новым плодотворным идеям. Однако психология не только изучает невероятно сложный феномен — она вынуждена иметь дело с объектом, строго говоря объектом не являющимся. Человек всегда субъект, вещь в себе и потому в сущности своей непознаваем — это показал более 200 лет назад Иммануил Кант. Так возможно ли в принципе научное познание души человека?